“КОМПАНИЯ НЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ В ВАКУУМЕ. ЛЮБОЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ БИЗНЕС ФОРМИРУЕТ СРЕДУ”. Третий год подряд NatiVita вручает приз в конкурсе инновационных проектов ГКНТ | Инновационные лекарственные средства для лечения онкологических заболеваний | NatiVita

“КОМПАНИЯ НЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ В ВАКУУМЕ. ЛЮБОЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ БИЗНЕС ФОРМИРУЕТ СРЕДУ”. Третий год подряд NatiVita вручает приз в конкурсе инновационных проектов ГКНТ

В этом году приз и премию от компании на развитие своей разработки получил студент 5 курса Белорусского государственного медицинского университета Андрей Капитонов. Он вместе со своей командой разработал нейросеть для автоматической классификации рентгенограмм органов грудной клетки

Мы пообщались с Андреем, чтобы узнать, как он пришел к идее создания проекта, какое значение его изобретение имеет для белорусских медиков и почему эта технология особенно актуальна в период второй волны коронавируса. Также мы спросили у заместителя генерального директора по медицинским и регуляторным вопросам нашей компании Андрея Степановича Шнипова, почему NatiVita, как и любая другая ответственная организация, должна поддерживать талантливых молодых ученых.

— В чем заключается суть вашего проекта и какова его практическая значимость? 

 — Это достаточно простой автоматический классификатор, который раскидывает рентгенограммы органов грудной клетки по 3-ем категориям: пневмония, норма или иная патология. Соответственно, врач, когда приходит и видит список с предсказаниями нейросети, может приоритезировать их. Благодаря этому скорость получения описаний и заключений по пациентам с пневмонией вырастает с суток до нескольких часов, а значит и клиническое решение по ним принимается раньше. Теоретически, это улучшает клинический исход. 

 — COVID-19 — одна из самых популярных тем для медицинских исследований и разработок прямо сейчас. Твоя разработка — исключение, или она тоже была продиктована коронавирусным годом? 

 — На самом деле так совпало, что в начале 2020-го я начал заниматься проектом в контексте туберкулеза, но через пару месяцев стало понятно, что нужно переориентироваться, и мы сместили акцент на COVID. То есть идея создания нейросети пришла раньше, но так совпало, что она оказалась очень актуальной. 

 — Сколько времени занял процесс создания нейросети? 

 — Примерно полгода. 

 — Какова эффективность предсказаний разработки на данный момент? 

 — По результатам акта внедрения в детской инфекционной больнице, сеть показала 91% эффективных предсказаний. Как она будет работать в любом другом учреждении, сказать сложно, потому что там таких точных замеров не производилось. Она может падать, но я думаю, что не меньше 80% мы дадим с уверенностью. 

 — Сейчас вы ведете работу над ее усовершенствованием? 

 — Конечно.

— Можно ли сравнить точность предсказаний сети с врачебным предсказанием? 

— Мы от врача не отказываемся ни в коем случае, все равно последнее слово остается за ним. Скажем так: в машинном обучении есть принцип достаточности, и если каких-то входных данных достаточно для человека, то их должно быть достаточно и для нейросети. Или наоборот, если их недостаточно для человека, их недостаточно и для нейросети. Можно ли сказать, что мы лучше врача? Нет, мы не лучше врача, просто мы даем ему возможность выбрать, чем заняться в первую очередь, но не даем описание и заключение за него. 

— Вашу технологию уже сейчас применяют для диагностирования пневмонии в наших больницах и поликлиниках? 

— Да, разумеется, но применяют скорее не для диагностики, а для приоритезации диагностики. Мы даем возможность выбрать те снимки, которые действительно срочные, которые требуют описания здесь и сейчас, а не распыляться на нормальные. Потому что даже в пандемию мы проводили снимки, и половина из них в день — это снимки с абсолютной нормой, поэтому тратить время на них, когда где-то там есть пациент с пневмонией, немного нерационально. 

— Имеются ли у вашей разработки аналоги в Беларуси или за рубежом? 

— В Беларуси — нет, за рубежом — разумеется. 

— Можно ли сказать, что ты вдохновился идеей создать проект, увидев или услышав о чем-то подобном заграницей?

— Я бы не сказал. Мы начали все примерно одинаково, разве что за рубежом объем инвестиций в эту сферу куда больше, чем у нас.

— А у вас есть спонсоры? 

 — Да. IBA Group (альянс компаний, специализирующихся в области информационных технологий, разработчиков, производителей и поставщиков решений и услуг в ИТ-сфере — прим.), они предоставляют нам очень большую и серьезную скидку на оборудование, на котором мы работаем. И еще один наш партнер, как ни странно, Amazon (американская компания, крупнейшая в мире на рынках платформ электронной коммерции и публично-облачных вычислений — прим.), потому что они раздают гранты на свое оборудование. 

 — Вы принимали участие в каких-либо конкурсах, помимо ГКНТ? 

 — Да, в самом начале, еще весной, мы принимали участие в хакатоне от Роскомсвободы. Там мы получили 200 тысяч российских рублей , которые помогли нам в первое время. 

 — То есть все гранты, которые вы выигрываете, идут на развитие проекта? 

 — Да, все верно. 

 — Нейросеть — это твой единственный проект? 

 — Скажем так, он основной, а на остальные я пока забил. 

 — Сколько человек входит в команду? 

 — 7 человек, включая меня. 

 — Как долго ты собираешься продолжать заниматься этим проектом? 

 — Пока он будет себя окупать, я буду продолжать этим заниматься. То есть, по крайней мере, пока он будет сам себя поддерживать. 

 — В какой организации ты хотел бы работать: в частной или государственной? 

 — А у меня не будет выбора (смеется) (Андрей — студент-бюджетник, его ждет распределение в государственную организацию на 2 года). А после распределения посмотрим.

 

Как сказал Андрей, все гранты, которые выигрывает проект, идут на его развитие, а интерес и поддержка разработки идет по большей части со стороны частных организаций. Номинация от Nativita логично вписывается в этот тезис. Но откуда возникает интерес на таких ранних этапах, когда проект находится только на стадии разработки? Чтобы это выяснить, мы пообщались с Андреем Степановичем Шниповым, который и принимал решение о вручении награды.

 

— Почему компании важно участвовать в мероприятиях, наподобие конкурса от ГКНТ и поддерживать такие проекты? 

 — Потому что любая наука — это коллаборация, сотрудничество. Даже несмотря на большую конкуренцию в отрасли среди компаний, ученых, чем больше успешных проектов, тем выгоднее это на длинную дистанцию. Для всех лучше, когда центров силы много. Если у нас будет развиваться наука, медицина, это будет выгодно для всей отрасли. Компания не может существовать в вакууме. Любой ответственный бизнес формирует среду. 

 — Почему премию вручили именно за эту работу? 

 — Мы, можно сказать, дали премию за потенциал. Не за здесь и сейчас, а за завтра. То есть это премия за навыки и за потенциал, который может быть реализован. 

 — В теории, есть вероятность, что когда-нибудь в будущем Андрей мог бы прийти работать в Нативиту? 

 — Однозначно. Андрей мог бы стать частью команды нескольких наших департаментов хоть сегодня. Чем больше молодых ребят мы поддерживаем, тем больше вероятность, что когда-нибудь они к нам придут.